Автор Тема: Русские немцы - Поволжье, Медведица и т. д.  (Прочитано 1992 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Dmitriy_K

  • начинающий путешественник
  • Administrator
  • Постоянный участник
  • *
  • Сообщений: 10 305
    • Просмотр профиля
    • Мои альбомы
    • Средний Дон
  • Автомобиль: Suzuki Jimny
Ссылки на материалы по судьбе поволжских немцев будут позже.

Как правильно заметил Владимир Какорин, для нас сейчас это "пропавшая цивилизация".

Владимир по просьбе немцев объездил уже множество колоний-поселений. Ниже - фотооотчёт о последнем таком путешествии.
В поисках «пропавшей цивилизации»
http://volgacach.ru/2011/05/26/v-poiskah-propavshey-civilizacii.html

===
С наилучшими пожеланиями, Дмитрий.

Оффлайн Ноябрина

  • Administrator
  • Постоянный участник
  • *
  • Сообщений: 3 577
    • Просмотр профиля
    • Мои альбомы
Свет виден лишь в темноте.

Оффлайн Dmitriy_K

  • начинающий путешественник
  • Administrator
  • Постоянный участник
  • *
  • Сообщений: 10 305
    • Просмотр профиля
    • Мои альбомы
    • Средний Дон
  • Автомобиль: Suzuki Jimny
ничего не понятно...
===
С наилучшими пожеланиями, Дмитрий.

Оффлайн Ноябрина

  • Administrator
  • Постоянный участник
  • *
  • Сообщений: 3 577
    • Просмотр профиля
    • Мои альбомы
Цитировать
ничего не понятно...

Прошу прощения! О том же, но подробнее и по-русски (про трудармию нет)


Депортация из Энгельса (глазами восьмилетнего очевидца).
"Вспоминаю, как отец, показывая кому-то журнал с репортажем о приезде в Москву какого-то германского министра, с облегчением сказал:
- Ну вот, войны с Германией не будет!
Но он, как и многие, ошибся - война началась.
В первые дни войны по радио передавались обращения к народу, были тревожные сообщения о бомбёжках, постоянно звучали боевые марши и громкие песни. Но на нашей городской окраине мало что изменилось. Только иногда объявлялись учебные воздушные тревоги, нас стали учить пользоваться противогазом и курсантов лётчиков в лётной школе почему-то сменили молоденькие матросы.
В эти дни родители заканчивали строительство нашего дома. Въехали мы в него года два назад. Он был недостроен, и все два года продолжалась стройка (отец многое делал сам).
Дом получился небольшим, но нарядным. Он стоял на цокольном кирпичном фундаменте, наружные его стены были покрыты свежим тёсом. Его украшали красная черепичная крыша и яркие оконные ставни.
Стоя на стремянке, отец заканчивал красить ставни, когда с газетой в руках подошла мама и вслух прочитал ему указ о выселении немцев из поволжской республики. Дослушав маму, отец медленно спустился со стремянки. Таким потерянным я его не видел.
На другой день началась непонятная для меня суета. Соседи выносили из дома отданные им посуду, мебель, какие-то вещи. Кто-то уводил со двора корову-симменталку Милку, кто-то, гремя цепью, тащил упирающегося Полкана, нашу большую белую собаку.
К вечеру к нам во двор пришёл худой усталый человек в полувоенной форме, переписал нас и сообщил время завтрашней погрузки в эшелон.
На другой день нас на подводах привезли на станцию, и вскоре мы грузились в эшелон, состоящий их пустых товарных вагонов. Народу было много, но погрузка прошла организованно, с немецкой деловитостью. В одном из таких "телячьих" вагонов расположились мы и ещё несколько семей с детьми.
Погрузка в вагоны, наконец, закончилась, какие-то военные проверили нас по списку и эшелон тронулся.
Везли нас окружным путём, через Среднюю Азию. Первые дни мимо проходила сухая осенняя степь, потом появились участки песчаной пустыни. Через пару дней на горизонте показалсь голубые горы с белыми шапками, стала появляться зелень садов, поля с незнакомыми нам растениями.
Пропуская встречные поезда, эшелон часто останавливался на разъездах. На коротких остановках выходить из вагонов не разрешалось - за этим бдительно следила охрана, вагон которой был прицеплен к нашему эшелону. Но иногда эшелон останавливался надолго. Наш состав окружали солдаты, и все высыпали из вагонов. Люди разминались, собирались в кучки, спрашивали друг друга о новостях, но что происходило в стране и на фронте никто не знал. Семьи собирались на земле кружком и, если попадалось топливо (сухие стебли перекати-поля, старая доска, щепки), разводили костерки, что-нибудь варили.
Засидевшись в душных вагонах, дети затевали беготню, с любопытством разглядывали солдат с винтовками, тёмнолицых узбеков, бродивших в стороне ишаков и верблюдов.
От долгой езды в товарных вагонах все устали. Стояла жара, постоянно возникали трудности с едой, водой. У взрослых было, конечно, много проблем, о которых я могу теперь только догадываться. А для меня это было интересным приключением, самым ярким впечатлением от которого были высокие, с белыми вершинами горы да смуглые до черноты узбеки в цветастых халатах.
По Сибири дорога стала более скучной - эшелон двигался днём и ночью, долгих стоянок уже не было.
К концу второй недели наш эшелон стал укорачиваться - на некоторых разъездах и небольших станциях от него стали отцеплять по одному, по два вагона. Людей из вагонов развозили потом по ближним и дальним окрестным деревням.
Как-то утром мы обнаружили, что наш вагон стоит в тупике на какой-то станции, а эшелон ушёл. Потом мы узнали, что находимся в Красноярском крае и наш вагон стоит на железнодорожной станции Боготол.
Вскоре к нашему вагону, одиноко стоявшему в стороне от вокзала, подъехали подводы, мы погрузились, и возницы-женщины направили наш обоз по дороге, ведуще в сторону от станции.
К концу дня мы добрались до деревни Аскаровка, за которой начиналась настоящая тайга..."

Трагедия немцев Поволжья
Свет виден лишь в темноте.